Как подёргиваются ускользающим из пальцев смыслом осенние лужи, как ползёт вверх по венам немая от бессилия сталь. Как рушатся границы и воздвигаются нелепые в своём величии замки из песка — чтобы тут же рухнуть под напором окружающей действительности и уступить место новым, ещё более прекрасным и бессмысленным.

Катится, катится вперёд неумолимый шар осени, безжалостно сметая всё на своем пути. Солнце в глаза — и я снова ничего не вижу. Серотонин, дофамин, эндорфин — метадон... и снова ад. Яд по венам? Молчание угнетает. Каплей серого дождя звенит в ушах напряжённая тишина — обессиленная, лишённая любых смыслов и целей, яростная и несчастная в своей обреченности. Молчание — убивает. Тишина — опустошает. Мы фатально не слышим друг друга.

Шар катится, не выбирая дорог и направлений. Жестокий треугольник, выжженый у предсердия. Безумие пустых зрачков. Ужас сжимающихся вен. Грустные голуби в заброшенной голубятне. Пустые норы и покинутые дома. Бесчисленные нити несбывшихся судеб свернулись в один тугой клубок.

Но солнце в глаза, всё настойчивей и настойчивей... плавя сетчатку, прожигая нервные окончания, разрушая клетки мозга — в самую глубь, к самым тёмным областям сознания — яростно хлещет по щекам, бьётся о стенки сердца — боль становится нестерпимой, и я, наконец, понимаю.

Мой бумажный кораблик устремляется по бушующим волнам к залитому светом горизонту. Падение замедляется. Водоворот безумных красок становится потоком. Деревья смотрят на меня в немом изумлении. Я открываю глаза. Пусть я ещё не улыбаюсь, но я — здесь. Я всё ещё здесь. Я буду здесь до конца.

Я успею. Я прорвусь. Я могу, а значит — должен.Я начинаю верить. Теперь я начинаю верить. Настанет время, чтобы вернуть всему утраченные было имена. И больше ничего не отрицать. Настанет время, чтобы снова вернуть все на свои места. Вдохнуть целительный кислород, попутанный было с метадоном — и — не захлебнуться. Открыть глаза. Видеть, жить, дышать, чувствовать, верить. Я могу, а значит — должен.

Неужели окружающий мир так страшен, что мы предпочитаем оставаться слепыми, лишь бы не видеть его? Неужели слова других так ужасны, что мы остаёмся глухими, только бы не слышать их? Неужели чувства других так пугают нас, что мы предпочитаем запирать свои собственные сердца на замки, лишь бы не жить?

Во имя всех тех, кто нужен мне и кому нужен  я. Во имя всех тех, кто слышал меня; тех, кто слышит; и тех, кто обязательно услышит. Так или иначе. Я открываю двери.

Да станет моё молчание силой. Робкий солнечный свет — моим путеводителем. Чья-то далёкая улыбка — руководством к действию. Тонкий осенний лед жалобно хрустит под моими ногами, но глубокие воды холодного безумия больше не манят меня к себе. Я хочу вверх. Туда, в раскинувшееся над головой бездонное небо. И одновременно — быть здесь. Здесь и сейчас, всегда. Быть. И ничего больше не отрицать.

Помнить всё. Мягкое прикосновение лета к запястью. Отражение гор в далёких голубых озёрах. Простые слова, означающие большее, чем тысячи книг. Взгляды, говорящие большее, чем тысячи слов. Шорох шагов, звучащий прекраснее любых мелодий. Землю, бережно хранящую в себе чьё-то тепло. Спокойствие — безбрежное, как океан, заполняющее собой пустоты — моё собственное спокойствие, не яростное и холодное, а тёплое и сосредоточенное. Живое — как и я сам. Помнить всё. И никогда больше ничего не забывать.

Слова остаются словами, но чувства вновь обретают покинутые имена. Солнце снова становится солнцем, ветер — ветром, а небо — небом. Мне хочется верить, что моё молчание — больше не крик. Что мои вены — больше не полигон для сомнительных экспериментов на выживание. Что моё спокойствие — не усталость биться об стены. Мне хочется верить, а значит — так оно и есть.

Голуби уснули, им приснилось небо — но небо встретит их, как только они откроют глаза. Моя боль превращается в силу, которая выведет меня наружу. Рано или поздно. Так или иначе. Раз я здесь, раз из глубин своей сумрачной осени я вижу тень надвигающейся весны — есть смысл продолжать. Дождь не может длиться вечно — осени придётся отступить. Весна — неизбежна. Я видел её следы на речном песке.

Солнце все ещё за тучами, но я всё равно вижу края его диска. Когда-нибудь оно заметит меня. Когда-нибудь, ему просто придётся меня услышать. И тогда я скажу всё.

Я все ещё здесь. Я продолжаю.  ω 

Комментарии