От края до края, от пустоты к пустоте, от вечности к вечности. Раз за разом повторяется одна и та же картина. Одни и те же ситуации, одни и те же драмы. И даже актёры похожи друг на друга точно близнецы, точно монеты одного достоинства и года выпуска.

Да только и вовсе не было ничего. Херня всё это.

Чёрно-белый мир, и за окном — ночь. Ночь окутала реальность вязким, безграничным покрывалом, густым и безысходным, непробиваемым и обманчивым в ощущении собственной теплоты. Точно так же замерзающий посреди холодных пустошей Антарктики путешественник чувствует умиротворяющее, сладкой истомой разливающееся по телу тепло перед тем как мороз окончательно сожмёт его в своих ледяных объятиях. Навсегда.

Дождь стучится в окно, оставляя на стекле короткие полоски воды — точно трассирующие следы пуль — мерцающие в свете уличных фонарей. Эти следы похожи на кровоточащие раны каких-то неведомых существ, живущих не здесь. Не сейчас. И, наверное, совсем не так, как мы с вами.

Совсем не так, как она.

Дождь — бездомный щенок, скулящий под дверью. Осторожно скребущийся, умоляющий пустить его внутрь. Скорбно вопрошающий о доме, которого у него никогда не было. Одинокий, грустный, всеми забытый и брошенный. Никем и никогда не любимый. И всё это — дождь. Холодно, настойчиво, тоскливо — он всё стучит и стучит в окно, он плачет и зовёт за собой. Он помнит всё, он всё знает и никогда ничего не прощает. Дождь — немой свидетелей всех её горестей и бед.

Он всегда был рядом.

Слёзы переполняют её глаза, стекают вниз, по щекам; падают на бледные, тонкие и почти прозрачные, как папиросная бумага, руки. Прозрачными ниточками слёзы ползут дальше — вниз, вдоль ужасных рубцов давно заживших ран, мимо пугающих бездн ран не затянувшихся. Параллельно сжимающимся в отчаянии и боли венам. Огибая кратеры сигаретных ожогов.

Слёзы осторожными движениями подбираются к неловко раскинувшимся, повисшим в воздухе тонким пальцам, катятся по ним — и срываются с их кончиков, чтобы где-то там, далеко внизу, почти в другом измерении, разбиться о поверхность пола неслышным даже самому чуткому уху всхлипом.

Она ненавидит этот чёрно-белый мир, каждый вечер подкатывающий к горлу невыносимым комком тусклой депрессии, мир терзающий и выворачивающий наизнанку. Она отторгает этот мир точно так же, как мир отторгает её; но вечер за вечером они вынуждены сосуществовать друг с другом. Не находить компромисс, не искать точки соприкосновения, а просто сосуществовать, не в силах окончательно расстаться. Она боится умереть ничуть не меньше, чем боится жить; и за это ненавидит себя, окружающий мир, стук дождя, далёкую лампочку на потолке — с каждым днём всё больше и больше.

О, этот злобный, ненавистный мир, погружённый в тягостную, невыразимо отвратительную игру, в которой не может быть ни победителей, ни проигравших. И меж тем значительная часть его обитателей день за днём уверяет себя в возможности окончательной победы, и детей с самого младенчества учат искусству побеждать, прививают им стремление к победе везде и во всём, считая это «хорошим» и  «правильным». Более рациональные и трезвомыслящие, понимая порой, что побед на всех многочисленных обитателей этого мира не хватит, учат своих детей ещё и искусству проигрывать — но проигрывать достойно, пытаясь превратить при этом каждое своё поражение в миниатюрную, пусть и утешительную — но всё же победу.

Какими забавными и какими нелепыми кажутся ей все эти потуги — ведь из этой игры невозможно ускользнуть ни живым, ни мёртвым; в ней нет и не может быть ни победителей, ни проигравших. Эта игра повторяет сама себя кон за коном, раз за разом; свиваясь в ужасающую спираль, вовлекает в свой процесс всё больше и больше жертв — и ни один не уйдёт, не исчезнет безнаказанным.

Вот такие мысли проносятся у неё в голове, и она всё смотрит в окно, и мир вокруг неё подобен серой плесени, заполоняющей собою всё. Тусклый свет уличных фонарей, такой же чёрно-белый, как и всё остальное. Нескончаемый поток прохожих; взгляд каждого из них устремлён внутрь и никому нет дела до окружающих. Никто из них не боится упустить нечто важное и слушает только себя, свой никогда не прекращающийся — от первого и до последнего вдоха — внутренний монолог.

А, быть может — думает она — именно в этот момент любовь всей их жизни, которую они так отчаянно ищут, плавной походкой ускользает в далёкое, неведомое «никуда», напоследок всего лишь коснувшись их плечом, легко и небрежно. Может быть, к каждому из них обращается Бог, в очередной бесполезной попытке пытаясь достучаться до их душ. Может быть, они упускают сейчас самый важный момент в своей жизни.

К ней никогда не обращался Бог, и сказочный принц, любящий её бесконечной и безграничной любовью никогда не проходил мимо. Хотя — равнодушные ко всему серые небеса тому свидетели! — она всегда этого ждала. Быть может, даже больше чем прочие обитатели этого скудного на эмоции мира. Быть может, ни один человек за все времена не нуждался в любви и понимании больше, чем она... кто знает, кто знает.

Да, природа обделила её красотой (трудно сказать, было ли так на самом деле, но у неё самой сомнений в этом прискорбном факте никогда не возникало). Ну и что ж, — думала она, — все эти красавцы и красавицы, все эти глянцевые модники и расфуфыренные Барби ничуть не счастливее меня, даже если у них и хватает сил внушить себе иллюзию обратного. В каждом из них, где-то глубоко внутри, подобно зародышу спит их собственное горе, которое только и делает, что ждёт своего часа — чтобы пробудиться и воспрянуть, подобно демону из преисподней, во всей своей красе; уложить несчастного обладателя своего на обе лопатки и разинуть пасть в яростной злобе, заходясь в истошном, проникающем в самые глубины души злорадном смехе.

Не судите эту девушку строго. Она действительно несчастна, здесь и сейчас, этим вечером, подле этого окна. Слёзы текут и текут из её глаз, и чёрные волосы, каскадами спадающие с плеч, больше напоминают безжизненные мотки пакли. Лицо искажено мукой отчаяния и страдания, а в мокрых глазах немым укором стоит вечное непонимание. Ни один человек не согласен просто так взять и примириться с глобальной вселенской несправедливостью. Она — не исключение. Несмотря на всю боль, на всё отчаяние — надежда всё-таки теплится где-то глубоко внутри. Каким бы глупым чувством ни была надежда — она сейчас единственное, что поддерживает жизнь в её болезненном, истерзанном теле. Как бы ни были глупы и пусты её мечты, они выполняют роль новокаиновой блокады, притупляющей и облегчающей невыразимую внутреннюю боль.

С другой стороны, быть может, эта же надежда и эти же мечты — и есть то, что привело её в сегодняшнюю пропасть невыносимого бытия?

И всё же — не судите её строго.

А дождь всё так же молотит по стеклам с настойчивостью истязающего свою жертву садиста.

И надо же было тому случиться, что как раз в этот момент мимо её окна пролетал ангел. А вот здесь позвольте остановиться подробнее.

Был этот ангел самым, что ни на есть, обычным ангелом — таким, каким всем ангелам и положено быть. Прекрасное создание, живущее вне времени и вне измерений, все помыслы и устремления которого лежат где-то далеко-далеко за пределами нашего с вами скорбного мира.

Но есть здесь один довольно тонкий момент, о котором вы, возможно, ничего не знали. Или просто никогда об этом не задумывались. В любом случае, чтобы наш рассказ имел возможность быть продолженным, я вынужден буду остановиться на этом аспекте ангельского бытия. Он многое проясняет в дальнейшем нашем повествовании.

Общеизвестным является тот факт, что ангелы, по самому своему определению, являются существами бесполыми. Также (и это было упомянуто мной чуть выше) живут они, по обыкновению, вне привычных для человечества рамок времени и пространства. Строго говоря у ангелов в обычном их состоянии нет, да и не может быть, никакого тела. Существо, живущее в нематериальном мире не способно иметь никаких материальных атрибутов.

Однако, все ангелы время от времени в силу каких-то своих задач вынуждены хоть как-то проявлять себя в нашем мире, мире грубой материи и человеческих страданий. И проявить себя здесь они могут только одним способом — обретая вполне материальное, живущее во времени, тело.

Вполне могу предположить, что тело, обретаемое ангелом, в принципе может быть любым. Но данный конкретный ангел, о котором пойдет речь в настоящем повествовании, в этот момент обладал телом, вполне согласующимся с нашими общими представлениями об облике ангелов. То есть огромные крылья, белоснежные, сияющие одеяния, пылающий каким-то неземным светом взор и прочие причиндалы, положенные всякому уважающему себя ангелу, в наличии имелись.

Имелось у него и то, в чем наши общепринятые представления ангелам обычно отказывают. А именно — пол, так что ангела, пролетающего мимо окна нашей героини со всей определенностью можно было назвать мужчиной.

Одному богу ведомо, какие цели преследовал в этот момент ангел, по какой такой специальной миссии перемещался через грубое материальное пространство нашего бытия. Но факт остается фактом — горящий неземным светом ангельский взор проник через покровы окна и упал на нашу героиню, сжимающуюся в муках экзистенциального отчаяния.

Одной секунды хватило ангелу, чтобы осознать происходящее. Взгляд его проник сквозь ненадежные, хрупкие покровы человеческого «Я», сквозь все глубины и пропасти, сквозь всю боль и отчаяние, на самое дно — туда, где сжавшись в крохотный болезненный комочек обитало то, что принято называть душой. Туда, где в абсолютном одиночестве, в кромешной тьме, томилось то, что составляло основу личности нашей героини.

И ангел прекратил свой полет. Трудно сказать, что двигало им в тот момент; какие мысли пришли ему в голову (если у ангелов вообще могут быть какие-то мысли); какова была его мотивация — да и нужно ли в это вникать? Ведь все, что касается устремлений и целей ангелов, все равно лежит за пределами человеческого понимания. А мы с вами — типичные люди, не так ли?

Одно только можно считать неоспоримым фактом — прекративший свой полет ангел сложил крылья, улыбнулся каким-то своим мыслям и потянулся к окну. Поверхность стекла раскрылась ему с неслышным для человеческого уха вздохом, покорно и без лишних споров расступилась — словно и не существовала вовсе. И ангел вошёл в комнату, сияя своими белоснежными одеяниями.   » 

Комментарии

	[1]	Следующая
1  2  Все страницы