| Сага о сусликах (часть VII). Революция. Реинкарнация (истории о былом и небывлом, рассказанные ночью при свете костра) | |||||||||||||||||||
|
Akvarelnaya, Piece_of_Kate и, конечно же, Catherine — огромное вам спасибо за неоценимую помощь в создании седьмой части саги.
* * *
В Праздник Середины Лета все звери (ну, может быть и не все, а почти все... а может быть то и вовсе были только Волк с Бобром — кто ж теперь разберёт?) собрались на центральной опушке леса, дабы хорошенько отпраздновать это в высшей степени знаменательное событие. Лица присутствующих освещались только колеблющимся оранжевым светом костра — пляшущие тени ветвей придавали им — Сегодня, — сказал Бобёр, делая глоток из бутылки, — я хотел бы рассказать вам историю о лунных зайцах... — Ииик, — ответил из кустов Малах — Хи-хи, — проскрипел — Каррр, — протянула планирующая в отдалении Ворона. Воцарилась тишина, нарушаемая только сосредоточенным дыханием Волка, пытавшимся, — О ком, о ком?! — выдал, наконец, он. — О лунных зайцах, — мечтательно и нараспев произнёс Бобёр, устремив глаза ввысь, — слушайте все...
* * *
Поверхность ночного неба казалась безупречной и гладкой — словно над ней со всей тщательностью поработал, вложив в это дело всю свою любовь к профессии, Два маленьких зайчонка лежали у входа в нору. Две пары маленьких бусинок-глаз глядели в окружающий, тонущий в ночной мгле, мир, и во взглядах их в равной пропорции смешивались настороженность и необузданное детское любопытство. Зайчата приглушённо переговаривались. — Когда я стану взрослым, я не буду ничего бояться, — говорил один, тревожно шевеля длинными лопухами ушек, — я буду смелым и сильным, и окружающему миру никогда, никогда не напугать меня! — Но окружающий мир — огромен и страшен, — возражал ему другой зайчонок, — папа говорил, что в чаще леса водятся хищники — с большими и проворными лапами, острыми зубами и невероятно сильными челюстями! — Значит, я должен стать ещё больше их, страшнее их, сильнее их! — Но ты же всего лишь маленький зайчик! Папа говорил, что далеко за полями и большими городами водятся невообразимых размеров чудища! Размером — Значит, я должен стать самым, самым большим и сильным, больше всех гор, страшнее всех чудищ! Я вырасту, и стану больше целого мира! Размером с гору! А потом размером с Землю! Размером с луну! Зайчата притихли и уставились на лик луны, неторопливо выплывающий — Разве луна — большая? — усомнился второй зайчонок, — вон, посмотри, какая махонькая! Папа говорил... — Да перестань ты, — отмахнулся его брат, — сколько можно уже слушать эти страшные истории, рассказанные с одной лишь целью — не пускать тебя дальше соседней опушки! Я тебе вот что скажу. Мне тут пришло в голову, что мир видится нам только таким, как описывают его взрослые. День ото дня папа твердит тебе: сынок, не ходи в чащу, там живёт злой волк, он откусит тебе голову и выплюнет её в речку! И вот твоё воображение услужливо рисует образ этого страшного Волка — мохнатого, с огромными клыками, толстыми лапами и горящими глазами. И ты настолько веришь в него, что в один прекрасный день выходишь на опушку — и — хоп! — встречаешься с ним нос к носу, и нет тебе уже никакого спасения! — Страсти какие, — испуганно задрожал зайчонок, пряча мордочку в лапы. — Да не бойся ты, дурашка! Нет никаких волков, говорю же тебе — ты их сам придумал! И только до тех пор, пока ты усиленно создаёшь в своей голове эти пугающие образы, они живы. А на самом деле — кто знает, что там на самом деле? Тебе представляется, что луна — всего лишь крохотный, не больше жёлудя, светящийся кружок, скользящий по ночному небу... но тебе даже и в голову не приходит, что луна может быть огромным-огромным миром, лежащим далеко за пределами этого неба. — Но если так, — зябко поёжился маленький зайчонок, — то нет никакой разницы. Если она далеко, ты никогда не сможешь достичь ее, и, значит, никогда не узнаешь, прав ты или нет. Кроме того, луна должна быть очень неуютным миром — далеким, холодным, одиноким... И наверняка там нет зайцев! — Вот ещё чего! — усмехнулся его брат, — ну дались тебе эти зайцы! На что они тебе? Нет и нет, по мне так даже лучше! Будешь бродить один по луне в своё удовольствие. И вообще — узнать, что такое луна, можно лишь одним способом — допрыгнуть до неё. Но по мне, так никаких зайцев там действительно нет — и это прекрасно! Никто не будет мешать, приставать с занудными нравоучениями, пугать несуществующими хищниками! Будешь бродить там всю жизнь — и никогда никого не встретишь! Здорово, правда? — А как же любовь? — грустно спросил зайчонок, — папа говорил, каждый заяц должен рано или поздно встретить свою любовь. Если там, на луне, никого нет — где же тогда ты встретишь свою любовь? Вот мама говорила... — Да ну! Скажешь тоже... любовь... далась тебе эта любовь! Бабские сказки! Нет никакой любви, да и не нужна она мне! Вот вырасту — обязательно стану таким большим и сильным, что допрыгну до самой луны! Буду жить там совершенно один — в своё удовольствие! — Врёшь ты всё, — вздохнул зайчонок, — только хвастаешься. Где же это видано, чтобы зайцы прыгали до луны? Тебе никогда не вырасти таким сильным! — Что?! — возмутился он, — да ты послушай только! Я же тебе говорил! Если не слушать взрослых, только и твердящих тебе на каждом шагу: «невообразимо», «невозможно», «немыслимо», — то мир будет именно таким, каким захочешь! Захочешь — и допрыгнешь до луны! Да я, если хочешь знать, хоть сейчас уже могу до неё допрыгнуть! — Так что ж не прыгаешь, хвастунишка? — рассмеялся зайчонок. — А не хочу! — Да врёшь ты всё! Хвастаться все горазды! Так и скажи, что просто не можешь! — Нет, могу! — Нет, не можешь! Ты просто хвастун! — Ну что ж, смотри... И зайчонок приготовился к прыжку. — Постой, — испугался его робкий братец, — ладно, ладно, я верю, ты можешь! Ты всё можешь! Ты сильный, большой и смелый! Только, пожалуйста, не надо прыгать! — Боишься? — Нет, не боюсь... но ты выпрыгнешь наружу, и там тебя схватит злой филин... — Да нету никаких филинов, болван! — возмущённо прокричал зайчонок, — ты всё-таки мне не веришь! Я докажу тебе! Смотри! — Не надо! — встрепенулся зайчонок, но не успел. Его брат разбежался, кувыркнулся и, подпрыгнув, блеснул напоследок шёрсткой в лунном свете... взлетел в воздух и растворился в ночной тишине. — Что же это так... — испуганно прошептал его брат, — да как же это так! — Мама! Мама! — закричал он во весь голос, — мой брат прыгнул на луну! Мой брат теперь живёт на луне! — Не мели ерунду, — строго откликнулся голос из глубины норы, — и ложись уже спать, поздно. И брата своего тоже спать веди. — Ну как же так... ну мама... — уже тихо произнёс зайчонок, — ведь упрыгнул же... И, грустно уставившись на луну, забормотал себе под нос: — Теперь ты будешь жить на луне... один... на луне, как ты хотел — ведь не бывает лунных зайцев... будешь бродить в своё удовольствие по бескрайним её равнинам, холодным, бледным... один-одинёшенек... зато довольный, ведь ты сам этого хотел... И, смахнув лапой навернувшуюся слезу, совсем уже чуть слышно, добавил: — Но как же любовь? Скажи мне, братик... как же всё-таки быть с любовью?
* * *
— И с тех пор, — уверенно закончил Бобёр, — всякий, кто глядит на луну, видит на ней очертания одинокого зайца. Повисла тишина, нарушаемая только стрёкотом цикад, чуть слышным свистящим храпом Барсука, доносившимся Смерив недоверчивым взглядом лик луны, Волк затянулся в последний раз, отбросил самокрутку прочь и сказал: — Знаешь, Бобёр, — Это значит, — произнёс Бобёр, прикладываясь к бутылке, — у тебя, Волк, до неприличия скудное воображение, и напрочь отсутствует фантазия. — То есть? — напрягся Волк. — То есть, просто-напросто, ты тупой. — На грубость нарываешься? — Волк довольно недружелюбно погрозил Бобру кулаком, — о сущности дзен-буддизма хочешь потолковать? — Да нет, увольте, — рассмеялся Бобёр, — не сегодня. Я просто пошутил, сказал дежурную гадость, на которую, между прочим, ты сам напросился. А с фантазией, Серый, у тебя и впрямь туговато. Ну посмотри внимательно, неужели ты не видишь в очертаниях этих пятен ни малейшего сходства с зайцем? — Неа, — помотал головой Волк, — ни малейшего. — А что ты там видишь? — Суслика, — раздался Волк подпрыгнул от неожиданности и поперхнулся заготовленной было фразой. Бобёр испуганно прикрыл глаза лапами. — Что ты сказал? — наконец, спросил у темноты пришедший в себя Волк. »
|
||||||||||||||||||
