О сущности дзен-буддизма

Однажды Волк шёл по лесу и внезапно услышал какой-то слабый писк. Он поднял голову и увидел среди ветвей нечто до такой степени странное, что даже и слов-то нельзя подобрать, что же это такое было. Увиденное потрясло Волка до глубины души с такой невероятной силой, что единственным решением, которое пришло ему в голову, было решение подняться вверх и рассмотреть это поближе.

Волк совершенно упустил из виду тот факт, что по деревьям он раньше никогда не лазил и, следовательно, делать этого не умел. Правда, это пришло ему в голову немного позднее (прямо скажем, поздновато), на весьма внушительном расстоянии от земли — когда одна из веток, пронзительно хрустнув, сломалась под тяжестью его грузного тела.

Потеряв опору, Волк взвыл и совсем уже было приготовился кубарем лететь вниз, но в последний момент как-то успел схватиться передними лапами за другую ветвь. Та, однако, оказалась ещё тоньше первой — и сломалась уже совершенно безо всякого промедления, предупреждения и скрипа. Волк, начиная падать, в ужасе клацнул зубами — и, о чудо! — сумел ухватиться ими теперь уже за достаточно толстую ветку. В таком положении и завис — на весьма нехилой, следует заметить, высоте.

А ещё следует заметить, что положение его на поверку оказалось весьма незавидным. Волк отчаянно пытался ухватиться лапами хоть за что-нибудь, но хватал только воздух. Шея и челюсти страшно болели, ведь им приходилось удерживать вес не самого хрупкого на планете тела. Единственным выходом из создавшейся ситуации было бы разжать зубы — но Волк, как выяснилось, очень боялся высоты, и сделать это, пока что, был не в силах.

В это время мимо проходил Медведь.

— О, Волк! Что это ты там такое делаешь? — спросил он заинтересованно.

— Гугугу гугыгы гугулас! — злобно прорычал Волк, дрыгая в воздухе лапами.

— Что-что? — недоумённо переспросил Медведь, — я ничего не понял. Ты не мог бы повторить ещё раз?

— Ррррррр, — сказал Волк.

— Прости?

— Агрррр... рррр... агрырыгууу... гуагуугрррааа... грррэээнгузззызм...

— Что? Дзен-буддизм? Причём тут дзен-буддизм?

«Вот чурбан косолапый», — пронеслось в голове у Волка, который последней своей фразой имел в виду что угодно, но только не дзен-буддизм.

— Ты ищешь там, наверху, сущность дзен-буддизма? — осенило Медведя. — Ох, Волк, скажи мне — а в чём его сущность?

В это время ветка, в которую Волк вцепился зубами, издала ужасающий треск. Волк замер и испуганно скосил глаза к её основанию, где начала образовываться небольшая, но очень хорошо заметная трещина. Волк перестал дышать. Трещина перестала разрастаться, но увереннее от этого Волк себя не почувствовал. Теперь малейшее движение могло отправить его в короткий, но очень запоминающийся полёт навстречу матери-земле.

— Ну, Волк, ну скажи! — не унимался внизу Медведь. — Я же знаю, вы с Бобром давно уже додумались!

— Аа ууррра, — осторожно, чтобы не потревожить ветку, сказал Волк, имея в виду «Спроси у Бобра».

— Что? В чём, в чём?!

— Аа уурра, уаыый уак, уйий гыгарагень! Ууй ауа! Гагуй га гу! — произнёс разозлившийся Волк уже чуть более эмоционально.

— Что? Да что ты за херню там сверху несешь, серый! Ты мне прямо и четко скажи: в чём сущность дзен-буддизма?!?!

В этот самый момент Волк, совершенно измотанный неудобной позой, страхом перед падением и тупоумием Медведя, злой и совершенно себя не контролирующий, громко выпустил газы.

— О! Вот оно! — радостно заорал просветлившийся Медведь и с грацией напившегося пива бегемота умчался в лес, ломая ветки на своём пути.

«Не иначе как дхарму побежал проповедовать», — вот и всё, что успело прийти на ум Волку. Ветка, растревоженная внеплановым сеансом занимательного коановедения, громко хрустнула, оторвалась от ствола, и Волк с грохотом упал на землю.

— Фа фаффи фы фы ф фофу фафафим ффен-фуффифмом, — плаксиво произнёс он, пытаясь освободить челюсть от застрявшей поперёк неё ветки.

Как встретились живые инкарнации Исаака Ньютона и Михайло Ломоносова

Однажды в Лес явился Бурундук. Был он родом откуда-то из далёких северных краёв, а зачем, с какой такой великой миссией и как надолго явился он в Лес — то никому ведомо не было. Да и была ли у него вообще хоть какая-нибудь, пусть хотя бы и не очень уж великая, миссия — сие есмь тайна великая, мраком покрытая — причём, прежде всего, для самого Бурундука. Доподлинно известно только одно — был этот Бурундук (по установившейся уже традиции) не простым Бурундуком, а ещё и живой инкарнацией великого русского учёного Михайло Васильевича Ломоносова в придачу.

Однако, должна же была быть у Бурундука хоть какая-то цель. Поэтому, для пущей ясности и простоты, мы предположим, что прибыл он с целью обмена опытом и установления прочных и далеко идущих дружеских связей с обитателями Леса.

Но вот ведь незадача — как раз со спонтанными далеко идущими дружескими контактами и обменом драгоценным опытом вышла у Бурундука определённая загвоздка. Ещё бы — Хорёк, как всегда, дрых. Барсук — смеялся. Малах Ге-Мавет в пьяном угаре пытался поймать собственную тень (или пьяная тень пыталась поймать Малаха Ге-Мавета — с этими волшебниками всегда лучше быть настороже, да только всё равно в их манипуляциях ни хрена не поймёшь). А сусликов, на своё счастье, Бурундук в тот день не встретил (жаль, кстати — было бы очень любопытно и забавно взглянуть, желательно в замочную скважину, на великую батальную сцену «Спонтанные дружеские контакты с сусликами»). Волк же с Бобром ожесточённо дрались на опушке — у них возникли какие-то недоразумения и взаимные несогласия в области толкования книги Владимира Ильича Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». Бурундук, попытавшийся было установить с ними тёплые дружеские отношения, был немедленно повержен совместными силами субъективного идеализма и воинствующего материализма ниц, после чего с позором изгнан (материальным референтом «позора» в тот солнечный день служил увесистый пинок под зад).

И вот расстроенный, погрустневший, обидевшийся на всё прогрессивное человечество Бурундук побрёл куда глаза глядят, не рассчитывая более на дружественный приём с хлебом и солью (а изначально, видимо, очень даже рассчитывал — всё же инкарнация Ломоносова, как-никак, а не какой-нибудь там ди-джей Бобо). Но тут, на беду всего вышеупомянутого прогрессивного человечества, повстречался на пути Бурундука Лось: живая инкарнация Исаака Ньютона во всей своей полноте — и, как всегда, с вечными рассуждениями о катающихся шарах и летающих яблоках. Страшно обрадовался Бурундук.

— Невтон! — душераздирающе завопил он, и бросился к Лосю с распростёртыми объятиями.

От неожиданности Лось кашлянул, поперхнувшись окончанием фразы про летающие яблоки.

— Ты кто такой? — строго спросил он Бурундука.

— Я — Бурундук, живая инкарнация великого русского учёного Михайло Васильевича Ломоносова! — заголосил Бурундук.

— Не знаю я никаких Ломоносовых, — важно произнёс Лось, — инкарнация? Я не верю в инкарнации! — и, гордо отвернувшись, продолжил свой монолог, не обращая более внимания на шумного собеседника.

Бурундук немного оторопел, но, услышав слова Лося о катающихся шарах и протяжённости материи, снова воспрял духом.

— О, Невтон! О чём это ты таком интересном говоришь?

— Ты всё ещё здесь, инкарнация? — смерил его Лось презрительным взглядом из-под очков, — какой я тебе Невтон? Не видишь, что ли, что я — Лось?

Бурундук пропустил его слова мимо ушей.

— Ну как же, Невтон! Я очень хорошо знаю всё про материю!

— Всё-всё? И откуда же тебе знать, инкарнация, про материю? Что такое материя?— собеседник явно раздражал Лося, отвлекая его от размышлений.

— Материя — это то, из чего вещь состоит и то, что определяет её сущность! — гордо произнёс Бурундук.

«Ни хрена себе финт! » — испуганно подумал Лось и ускорил шаг.

— Материя бывает двух видов!

«Твою мать» — пронеслась в голове Лося паническая мысль.

— Из собственной материи тело состоит, а посторонняя заполняет в теле промежутки, свободные от собственной материи!

«Господи, помилосердствуй!» — и Лось побежал.

— Постой, Невтон! Куда же ты! Это ведь так созвучно твоим собственным идеям! Невтон, постой!

Но Лося, уже развившего свою крейсерскую скорость, был способен теперь догнать разве что поезд системы «Красная стрела», которого, впрочем, отродясь в Лесу не водилось. Бурундук же, по своим антропологическим качествам, явно не относился к классу поездов.

— Невтооооон! — отчаянно закричал он. — Постооооой! Есть ещё третий вид материи! Тяготиииииииииительнаяяяяя!

Но лишь далёкий хруст веток был ответом Бурундуку.

Так был посрамлён великий физик сокрушительной силой русского гения.

Проблемы взаимопонимания

Однажды Волк с Бобром сидели на берегу реки и размышляли о природе вечности. В это время по реке плыл в лодке Барсук. Увидев друзей, он начал, по своему обыкновению, громко смеяться, чем вывел их из состояния медитативного сосредоточения вон.

— Ссскотина, — процедил Волк сквозь зубы, покрутив пальцем у виска.

В ответ на это Барсук, не прекращая смеха, выудил из воды проплывавшее мимо опутанное тиной бревно, и радостно помахал им.

«Сильно, — подумал Бобёр, — а Барсук-то не такой и придурок, каким кажется! Явно намекает на оковы сансары!»

«Сам ты лохматый, сволочь!» — подумал Волк и показал Барсуку кулак.

«Да и Волк, однако, не такое уж животное, — восхищённо думал Бобёр, — как по дзенски ответил об иллюзорности разницы между сансарой и нирваной!»

Барсук резко дёрнул поленом, и вся тина моментально слетела с него.

«О! Ну круто!, — подумал Бобёр, — как он чётко упомянул про волосы Будды и необходимость просветления!»

«Это ещё кто кого побреет!» — возмутился Волк и показал Барсуку задницу.

«О! О! О! — молча радовался Бобёр, — Риндзая цитирует! „Дыра в отхожем месте твой Будда!“ Вот так молодец!»

Барсук сложился от смеха прямо-таки пополам, и запустил поленом в Волка. Но промахнулся, и попал в Бобра.

— Ах ты, бесово отродье! — взвыл Бобёр, — да я тебе сейчас всю морду разобью, тварь такая! — и бросился в реку наперерез плывущей лодке.

Волк припустил вслед за другом.   » 

Комментарии

	[1]	Следующая
1  2  3  Все страницы