Смотри, Господи, вот я стою перед тобой. Если ты есть, разве ты можешь не услышать мой крик? Можешь ли ты дальше оставаться безучастным, если только взор твой ещё обращен в нашу сторону?

Я долго искал тебя, Господи, и многие говорили мне: «Смотри, вот Бог». Но я смотрел туда, и видел только икону. Во всём, что я видел, не было твоего дыхания — были только мои собственные отражения. Всё то, чего я добивался и на что надеялся, оборачивалось лишь бесконечным лабиринтом зеркал, и я не видел ничего, кроме собственных лиц, искажённых мукой страдания.

Мне не к чему больше апеллировать. Если ты есть, Господи, при всём своём свободомыслии я не могу полагать, что ты мог бы быть несправедливым в своём милосердии. Мы получили наказание — так что за грех был совершён нами? Что не поняли мы, Господи, в своём узколобии, и почему же мы до сих пор никак не можем избавиться от собственной слепоты, мешающей нашему искуплению?

Я верю, что не поклонение было нужно тебе, и раз за разом поколения наступали на одни и те же грабли, пытаясь в глупости своей благовониями уменьшить бремя своего страдания. Но мы, глупцы, в невежестве своём не смогли осознать, что вовсе не это было нужно тебе, и вовсе не из жестокости ты изгнал нас из Рая.

Любой грех должен быть искуплен. Любой танец должен быть завершён. Ты есть в каждом из нас, так что за сила заставила тебя отправиться на крест существования, породив нас? Какой ошибки, Господи, ты так и не смог себе простить, когда облёк себя на добровольные мучения в бремени нашей плоти? Ведь мы неотделимы от тебя, а ты неотделим от нас.

Счастье не может существовать без горя. Любовь рано или поздно оборачивается невыносимой мукой. Всегда ли было так, о Господи?

Чтобы стать Иисусом, мало взять на себя единичную боль креста. Боль всего мира пронизывает насквозь мою сущность. Слеза каждого ребёнка громоподобным эхом отдаётся в моём сердце, но достаточно ли у меня сил, чтобы выдержать это? Господи, Господи — зачем ты оставил меня? Что делать мне, о Господи?

Смотри — я не прошу ни о прощении, ни об искуплении, ибо известно мне, что они невозможны — существует только страдание. Но Господи — неужели так будет всегда?

Я всего лишь стою перед тобой и плачу. Неизбежность горя удручает меня — и ни одно моё счастье не может быть полным, пока я помню о том, что оно недолговечно. Я не могу обрести Свободы — потому что любая Свобода оборачивается одиночеством, а значит, зависимостью от самого себя. Но у Свободы не может быть противоположности — значит, зависимость это не часть свободы. Значит, Свободы нет и быть не может.

Страшный Суд начался, когда ты создал мир. Осознание того, что конец его мне неведом (если он вообще существует) причиняет мне боль. Если ты существуешь, ты должен услышать меня — ведь это твой собственный крик. Обрати свой взор внутрь себя. Сделай же что-нибудь, Господи.

Ты не можешь спасти меня от жизни, что убивает меня.

Ты не можешь спасти себя от жизни, что убивает меня.

Прости нас, Господи, хотя ты не можешь прощать.

Спаси нас, Господи, хотя ты и не можешь спасти себя.

Открой свои глаза, Господи. Весь этот мир со всеми нашими страхами — только твоя иллюзия. Прекрати же, наконец, корить себя за что-то, чего мы в своём несовершенстве не способны даже осознать. Прекрати же это самобичевание.

Или объясни нам, в чём же суть и смысл нашего страдания. Нам не нужны слова — нам бы всем просто-напросто вспомнить о том, что Мы — и есть Ты.

Открой же, наконец, глаза, Господи. Вот я стою перед тобой. Вот весь мир стоит перед тобой. Он ждёт тебя.

Аминь.  ω 

Комментарии (2)