Наш мир — не место для богов и героев. Миру не нужны боги и герои, ведь у него есть современные здания в 56 этажей. Ведь у него есть огромные стальные машины, покрывающие за час более трёхсот километров; есть мобильные телефоны; есть кока-кола и рестораны фаст-фуд; есть компьютеры и Интернет; есть телевидение и ежедневные газеты. Среди всего этого просто не осталось места для богов и героев. Современные герои — жалкое подобие героев минувших дней, и Роланд, встретившись лицом к лицу с каким-нибудь Джеймсом Бондом, презрительно сплюнул бы себе под ноги. Ахиллес явно чувствовал бы себя неуверенно в мире урбанизации и спутниковой связи. Óдин не стал бы добывать знание, девять суток напролёт просидев у экрана монитора, копаясь в разнообразных Гуглах и Яндексах. Сид, повергающий ниц полчища сарацин, взламывая их главный сервер — согласитесь, это несколько нелепо.

И день за днём современный мир внушает тебе мысль — да не было никогда никаких богов и героев. Богов и героев придумали поэты, чтобы оправдать своё жалкое и бессмысленное существование. Современному же миру — миру прагматиков, где каждый гордо именует себя «романтиком», но само понятие «романтик» в исходном его смысле могло бы сойти за изощрённое высокомерное ругательство — не нужны поэты, и не нужны их замки на песке, не нужны их глупые фантазии, не нужны их выдуманные боги и герои. Современные поэты — это экономисты и деятели рекламы, они формируют новых героев и новых богов — капитал и продукты потребления. Реклама — вот истинная поэзия; преуспевающие аморфные персонажи рекламы, пожирающие чипсы и следящие за своим имиджем — это Ахиллесы и Аяксы нашего времени. Современные боги живут в мире капитала, экономическое процветание — их подлинный Олимп. А поэты... поэты никогда не годились на что-то большее, чем создавать сказки, воодушевляющие балбесов на служение государственным интересам. Понятия «честь», «мораль», «справедливость» оправдывали себя лишь до поры до времени, пока так нужно было сильным мира сего — в сегодняшнем мире они не актуальны и не рентабельны. Ничего и не изменилось с тех пор — говорит современный мир — просто мы выросли, и сказки у нас стали другими, под стать нашему возрасту. Вместо Ахиллеса у нас Билл Гейтс, вместо Асгарда — нью-йоркская фондовая биржа и ассоциация стран экспортёров нефти, вместо драконов — воинствующие хакеры, вместо гуннского нашествия — Талибан с аль-Кайедой.

Боги, герои и поэты прошлых времен должны занять своё достойное место на свалке истории, уступив место достойным продолжателям их дела — говорит тебе современный мир. Драконы? Что за чушь? Какие ещё странствующие рыцари — есть ЦРУ, ФСБ, Мосад и прочие органы безопасности, а чем думать о мифических драконах, лучше подумай о реальных угрозах. Принцессы? Ну ты, друг, загнул. Современную принцессу не покорить убитым драконом, восхождением на стену замка или прекрасной песней. Ей подавай толпы сражённых бандитов, несокрушимую силу капитала и Лондонский симфонический оркестр, играющий за твои деньги. А было ли когда-то иначе? — спрашивает тебя современный мир. Эх, ты... романтик...

Ты — неудачник, если не можешь вписаться в современную мифологию. Будь добр, изучай свои сказки, радуйся им, но не забывай, что это всего лишь сказки — и они тоже имеют место быть вписанными в современную систему. Например, в качестве великолепной идеи для очередного блок-бастера. Чтобы зарабатывать деньги на таких как ты... при условии, что ты относишься ко всем этим байкам с должной долей скепсиса — ведь должно же быть у тебя время, чтобы эти самые деньги заработать.

Ты всё ещё веришь, что драконы существуют? Что принцы на белых конях носятся где-то по миру в поисках своих принцесс? Что Улисс слушал песни сирен, привязав себя к мачте? Что золото нибелунгов стоит того, чтобы его искать?

Современный мир укажет тебе твоё место. Среди богов, героев, никому не нужных поэтов и летающих в небе драконов. Отправляйся в свои фантазии и не порть жизнь всем остальным. Дай им спокойно наслаждаться Александрой Марининой и  «Бандитским Петербургом»... «Властелином Колец», «Троей», Максом Фраем, Виктором Пелевиным — чем угодно, прекрасным или безобразным, подлинными произведениями искусства или дешёвой поделкой. Мы можем даже участвовать в ролёвках или воспроизводить сцены из древнегреческой мифологии — ни на секунду не забывая, что это всего лишь наша игра на пути к Олимпу карьеры, неограниченной власти и могущества нашего капитала. Всё то, что может казаться тебе романтическим и прекрасным — это только очередной кирпич в их безупречной стене экономической жизни, придающий ей большую эстетичность. Отойди, мальчик, в сторону. Не мешай взрослым серьёзным дяденькам играть в свои игры.

Пост-модерн устранил поэта окончательно. Сначала умер автор, вслед за ним скоропостижно скончались и все субъекты. Произведения искусства перестали быть творением и стали товарами, они прочно попали в фарватер коммерции, перестав быть чем-то самостоятельным и самоценным. Акт творения редуцирован к акту восприятия, творение мыслимо без творца, но не может быть помыслено без зрителя. Искусство потребляется, потребляется в одной упаковке вместе с гамбургерами и кока-колой, и  «костюм от Версаче» — точно такое же произведение искусства, как и всё остальное. У тебя больше нет шанса быть съеденным драконом — потому что дракон существует лишь в тот момент, когда ты его потребляешь (читай — пожираешь) со страниц печатных изданий или телеэкрана. Ахиллес — это только культ, это рекламный образ, это брэнд, отсылающий слабосильную молодежь в спортзалы. Принцесса — это и не принцесса вовсе, это собирательный мозаичный образ, сотканный из миллионов однотипных фотомоделей и киноактрис, ставящий своей целью сексуальное возбуждение потребителя. Сексуально возбуждённый потребитель расстается со своими деньгами куда охотнее.

Чёрт возьми, весь этот мир со всеми своими стереотипами нереален. Что пытаемся мы вырвать у этой несуществующей пустоты, жадными когтями врываясь в её плоть? Ещё чуточку иллюзорных старых благ, чтобы потребить ещё немножко несуществующих новых? Этот мир — сплошная химера, со всей его офисной экономикой, межсетевой коммуникацией и бото-подобными обитателями, со всеми его насиликоненными принцессами, накокаиненными рыцарями и напичканными современными цифровыми технологиями драконами. Этот мир не хочет от тебя ничего, кроме твоих денег, но, чёрт возьми, это даже не цифры, которые хотят вырвать у других цифр как можно больше ещё одних цифр; не фикция, подгоняющая другую фикцию — это густое нагромождение одного не-существования на другое; безумный, хаотический поток химер, одурманивающих и ослепляющих тебя. Этот мир, где сама душа ставится на конвейер — рекламируется, продаётся, распределяется и распыляется. Чего же ты от него хочешь?

Мы — флагманы заходящей цивилизации, танцующей агонизирующие псевдо-весёлые пляски на собственной могиле, заблудившейся в собственных ночных кошмарах. Мы прикованы к своим компьютерам цепями, более страшными, чем знаменитые оковы пролетариата. Только кажется, что мы можем потерять многое — на самом деле, терять нам совершенно нечего — даже эти цепи иллюзорны. Так что положение пролетариата XIX века может показаться даже завидным — их оковы, во всяком случае, были куда более зримыми и весомыми. Всего, что мы хотим от мира — это ещё немного благ; всё, чего мир хочет от нас — ещё немного денег. Замкнутый, порочный круг, удовлетворяющий всех и никого одновременно; этот круг с каждым витком делает нас всё более и более несчастными, и всё дальше уводит нас от жизни в пучины какого-то чудовищного мира, по сравнению с которым даже тысячелетнее царство Антихриста может показаться прогулкой на детском утреннике. Этот мир в миллионы раз страшнее всех тех ужасов, которые с таким воодушевлением живописал несчастный Лавкрафт. Этот мир знаком каждому из нас, и в то же время чудовищен в своей неузнаваемости — так хитро он маскируется, прячась глубоко за сетчаткой наших глаз. Это — бездонные пучины Кали-юги, но ни один индуист древности, произнося это слово, не смог бы представить себе всю глубину её падения.

Чёрт возьми, восход белесо-зелёной Луны где-нибудь на окраине всех цивилизаций в тысячи раз прекрасней, чем те говённые восемьсот евро, которые ты получаешь в своём долбанном офисе, насиживая геморрой и постепенно просаживая зрение. За маской экрана ты разучился видеть человеческие лица, за вереницей чисел — чужие судьбы, так оглянись же вокруг себя — реальность всё ещё окружает тебя, просто ты привык скрывать её от своих глаз плотными шорами финансовых потоков и телевизионных символов.

Завтра я могу сказать тебе что-то иное. Завтра я могу предложить тебе потреблять пепси-колу вместо кока-колы, стирать носки порошком «Ариэль» или смазывать подмышки каким-нибудь очередным сраным гелем. Не слушай меня. Просто оглянись вокруг.

Мир не ушёл от тебя, просто ты перестал его видеть. Оторвись, бля, наконец, от экрана своего монитора, и вглядись в лицо соседа по офису. Тебе не нужно ехать в Сахару, не нужно искать заката в девственных лесах Амазонки, не нужно слушать пения птиц где-нибудь в безлюдном уголке Австралии. Реальность — она прямо здесь и сейчас, просто посмотри же хоть раз на мир без своих привычных очков. Красота — везде, она кричит из трещинок в гипс-картоне, который покрывает потолок в твоём офисе, взывает к тебе голосом крохотной мушки, усевшейся рядом с клавиатурой. Она — везде, и в то же время — нигде, если ты так и не найдешь в себе сил вспомнить о том, что искать её вовсе не нужно.

Магия никогда не сходила с помостков этого мира. Драконы никогда не прекращали своих полётов. В мире есть сотни угрюмых замков, где до сих пор томятся в ожидании своих принцев прекрасные девы. Просто наши глаза всё это время смотрели куда-то не туда.

Взгляни в окно. Я не знаю, что ты там увидишь — бесконечные череды новостроек, уходящие в никуда равнины, унылые урбанистические ландшафты — чёрт возьми, какая разница? Должен же там быть хоть маленький клочок неба. Всё это — чушь, пока ты наконец не поймёшь, что в это небо вполне можно улететь. Что оно всегда было твоим домом.

Знай — твоё небо всё ещё ждёт тебя. Теперь выбор за тобой.  ω 

Комментарии