Отрываясь от земли. Ветер, тоскливо воющий на холодную луну — гладит последние, голые лица деревьев. Что в имени тебе моём? И только листья протяжным стоном скрипят под ногами: кто я... кто я... кто я...

Осень — пустой колодец, бесконечное падение, склизкие стены — не уцепиться, не ухватиться, не задержаться. Только вперёд... вниз... гнилая вода, чёрные бездны, гулкое эхо да квакание мёртвых лягушек... и там, позади — глоток неба... крохотный голубой квадратик, утекающий, растворяющийся... прочь, прочь, нечего делать и некуда бежать — всё предопределено, всё поделено, всем сёстрам по серьгам, всем братьям по хлебалу... ничего, ничего — утешают тебя метущиеся потоки воздуха, это всего лишь осень... кто я, кто я... пропевая по слогам твоё имя... но что в имени тебе моём? Пустой звук, надёжная крепость, враг у заставы... о боги, боги — как здесь всё заброшено...

Опустошённая голубятня, солома пахнет сыростью и смертью... голод — и тоскливо плачет на ветру одинокая створка окна... кто я... кто я... Спят... они просто уснули, ведь они забыли небо... им нечего и не с кем делить... голодные, обездоленные — но счастливые... мёртвые, но счастливые...

Капли крови струятся по опавшим листьям, вычерчивая на холодном асфальте неведомые руны — чужие имена, забытые истины, ненаписанные стихотворения... всё здесь, всё сложено, всё спето... прости.

Упадок, забвение... сложенные в замóк руки, поза эмбриона — закрыться, уйти, только бы не видеть, только бы не знать...

Голос. Глаза. Память. Словно из-под воды, словно из других измерений... имя... одно только имя, по слогам, по буквам, по бездорожью... но это всего лишь умирающий тополь прошептал обессилено: кто я... кто я...

Так близко, так далеко... рядом, совсем рядом — но вне досягаемости, бескрайние серые равнины, пустые времена... никогда, никогда — не преодолеть, не пройти, не понять... нет, нет, нет. Закрыться, забыть, но всё продолжается и надо продолжать... руны по асфальту, масляные краски, фальшивое золото... пепел, пепел, пепел опавших листьев... и они всё знают, они готовы... они уже готовы.

Шаг, другой, осень — бесконечный колодец, что в имени тебе моём?

Слова твоей песни неведомы мне. Дверь скрипит на холодном ветру. Разбитые окна. Покосившиеся стены. Топот убегающих вдаль секунд. Небо, небо пахнущее разложением. Смрад мокрых листьев. Холод прикосновений — голых веток, опустошённых домов. Пустые глазницы обессилевших сердец. Тебя здесь нет. Не было и никогда не будет. Асфальт, отдающий последнее тепло, последнее дыхание лета... твои руки, затмившие собой небо... голос... но это только провода настороженно гудят, предчувствуя зиму... кто я... кто я... кто я...

Котёнок, перебегающий дорогу, потерявший новую весну. Раздавленная улитка. Ослепительное солнце. Нужно продержаться хоть чуть-чуть. Терпи, терпи. Солнце — это глаз бога? Он смотрит в мир. Если долго и пристально смотреть ему в глаза, он заметит нас, он услышит. Он всё поймёт. Обжигает глаза, но я слышу его голос. Что в имени тебе моём? Но это только вода устало напевает свою бесконечную песню... кто я... кто я... кто я...

Я бегу. Я продолжаю куда-то бежать... и только эхо шагов смеётся вослед... кто ты? кто ты?

Как черепаха, спрятавшаяся в густой траве. Среди всех этих лиц. Всех этих голосов. Я помню. Я всё ещё помню.

Та, что долготерпит. Та, что милосердствует. Та, что не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла. Та, что никогда не перестаёт.

Да только осень. Все языки смолкли. Крик раненного зайца. Всхлип раздавленной улитки. Осень. Осень.

И ветер, отрываясь от земли, все поёт и поёт моё имя.

Отражение в лужах. Иней, буквами неведомого алфавита покрывающий землю. Всё так просто. Просто продолжай дышать.  ω 

Комментарии