Одиноко парящая птица разрывала своим крылом пустой холодный воздух, чертя в вышине никому не ведомые линии чужих судеб.

Икару вновь снилось небо. Ему снились далёкие города, он бродил по берегам неведомых ему наяву каналов, он проживал секунду за секундой, наслаждаясь невыразимым блаженством и счастьем. Он скользил в прохладной сверкающей синеве, устремляясь то вверх, то вниз. Икар был свободен. Икар был счастлив.

Но это было чужое небо. Это были чужие города, чужие жизни и чужое счастье. Лишь миг — и Икар проснётся. Икар откроет глаза и увидит далеко-далеко вверху холодный голубой свод безжалостных небес. Небо, которое никогда не откроет ему своих объятий. Небо, к которому он никогда не сможет приблизиться. Небо, частью которого он никогда не станет.

Говорят, что когда Господь Бог создавал этот мир, он не смог сделать каждого счастливым. Кто теперь сможет сказать, почему? Так было, и с тех самых пор живут в мире существа, обречённые на счастье и обречённые на вечные страдания. Есть те, кто рождён любить и те, кто рождён быть любимым. Есть рождённые для бесконечной боли, есть рождённые для забвения в радости. Есть те, для кого страдание навсегда станет домом бытия. Есть те, кому никогда не суждено узнать его вкус.

А ещё говорят, что каждому несчастному Господь Бог — то ли из жестокости, то ли из глупого милосердия, обернувшегося в итоге всё той же невыносимой жестокостью — даровал в жизни всего один миг счастья. Всего лишь один миг — и целая вечность страданий, целый океан боли, переполняющий до краев всё пространство человеческого бытия.

Уж лучше бы ты и вправду был жестоким, Отец. Лучше бы ты оставил нас без этого крошечного мига, ведь не зная счастья, нельзя распознать и страдания, но каково жить, зная, что кроме этого крошечного, неуловимого мига света тебе больше нечего ждать от жизни?

Таких как мы, уже не напугаешь Адом. Ибо мы живём в нём с самого рождения.

О чём ты мечтаешь, Икар? О чём ты думаешь, отчаянными, выплаканными до дна глазами созерцая далёкое небо?

Что ждет тебя там, наверху? Безжалостный холод? Обжигающий свет? Вечный мрак, в котором ты, наконец, сумеешь достичь избавления от своих страданий?

Каждый твой шаг был борьбой. Ты с отчаянием раненного зверя вгрызался в плоть реальности, пытаясь вырвать у немилосердной судьбы хоть крошечную каплю радости, своё маленькое право на счастье. Каждое твоё достижение являлось венцом титанических усилий, и только тебе одному ведомо, каким количеством боли наполнены вехи твоего пути. Ты испил эту чашу до дна, Икар, здесь, на земле тебе больше нечего терять и нечего бояться. Так почему же ты до сих пор стоишь и смотришь на далёкое, пылающее неземным пламенем солнце?

Что почувствуешь ты, воспарив вверх на своих бутафорских крыльях — зная, что им не под силу удержать тебя в вышине, что им не просуществовать и десятой доли мгновения?

Когда же ты узнаешь цену счастья, Икар? В тот ли момент, когда тело твоё приподнимется над землёй и устремится ввысь? Достигнув верхней точки, в отчаянной попытке рванувшись дальше ввысь? Когда солнце растопит твои крылья, а немилосердный холод сожмёт твои глаза? Камнем падая к далёкой пустой земле, уже увидев перед своим взором ту пустоту и темноту, которая всегда стояла за тем, что называется словом «жизнь»?

Неужели небеса не способны выдержать двоих? Почему в этой высоте возможно раствориться лишь в одиночестве?

Взлетай же, Икар. Взлетай и оборви, наконец, эти нити, что привязывают тебя к земле. Тебе никогда не стать легендой. Ты не станешь мифом. Тебе суждено стать Дорогой. Тропой, которой суждено пройти миллионам — борющимся в отчаянии, безо всякой надежды на победу — и все же продолжающим бороться.

Ибо ты победил, Икар. Растворившись в этом небе, ты всё же достиг того, чего так долго искал.

И за мгновение до того, как ты начнешь падать, чтобы окончательно раствориться в небытии, ты прокричишь кому-то далекому... а может и вовсе никогда не существовавшему:

«Моя жизнь — только пыль на твоей дороге. Все мои горизонты давно полны тобой.»  ω 

Комментарии