Далеко ли, близко ли, в сказочном ли королевстве или вовсе у чёрта в заднице, стоял лес один (заколдованный, конечно — как же без этого?), а посреди леса того — гора. На горе той жил колдун, который всё это безобразие и устроил, а в Лесу водилось до фига разнообразнейших заколдованных хреновин. Например, Говорящее Дерево Очень Редкой Породы, которое умело говорить «Хуй вам!» — и ещё много чего умело говорить (по большей части, совершенно нецензурного). Кроме того, в Лесу имелось: две Бабы Яги, ненавидевшие друг друга лютой ненавистью по причине жесточайшей конкуренции; один Кащей Бессмертный — неопрятного вида алкоголик, не просыхавший на протяжении всей своей бесконечной жизни; Застенчивый Ковёр-Самолет, Наделённый Сознанием, летавший сам по себе и стеснявшийся всех без исключения живых существ; Колобок — взбалмошный и вздорный скандалист, катавшийся по Лесу туда и сюда, посылая в жопу всех, кому его только удавалось встретить; Распущенная Дюймовочка, которая с великим удовольствием подрабатывала бы проституцией, ежели бы не полное отсутствие клиентов, соответствующих её габаритам; — и много ещё разнообразных заколдованных существ там водилось — забавных, и не очень. По слухам, где-то в глубинах Леса обитала даже стая Дрессированных Тарзанов — но это, граждане, слухи совершенно непроверенные, и потому ничего достоверного на этот счет сказать мы вам не можем.

На окраине Леса стоял крошечный замок терем, и в нём жила царевна Несмеяна со своим отцом. Несмеяной её прозвали потому, что дурь её не брала — никогда, сколько бы она ни выкурила. А выкуривала царевна, надо сказать, столько, что даже какому-нибудь особо продвинутому сказочному существу непременно стало бы плохо, не говоря уже об обычном человеке. Но не брало — факт. Даже тень улыбки ни разу не посетила её лица с дружественным визитом, и потому сидела царевна Несмеяна в горенке дни и ночи напролёт, вся из себя такая грустная от того, что не вставляет. Не вставляет — и всё, хоть тресни.

Как мы только что сказали, кроме царевны в тереме жил ещё её отец, Гондон Гвидон, — добродушного вида пожилой толстячок. Он мог бы считаться полноценным царём, ежели бы было у него хоть какое-то подобие царства, а так — ну посудите сами? Разве может Заколдованный-на-хер-Лес считаться полноценным царством — не вотчина, а срам один. Да ещё и колдун какой-то старый, что на горе живет — к слову сказать, именно от него все несчастья и шли.

Гвидон был довольно просвещённым Царём и, в целом, неплохим мужиком — если честно. Не без заходов, конечно, ну а у кого в наше время их нет? Повторимся — если в довесок ко всем достоинствам у него было бы ещё и нормальное царство — так и вовсе цены бы ему не было. Правда от непрерывных и безуспешных попыток дочери развеселиться он и сам давно уже стал некислым торчком — ну да на общем характере Гвидона это почти никак и не отразилось. Ну разве что доходить всё стало оч-чень медленно, как до эстонца под барбитуратами — только разве же это порок для царя? Пусть не сразу, с пятого-то раза почти всегда доходило, а это неплохой результат. До некоторых вон, пальцем показывать не будем, и вовсе никогда ничего не доходит, хоть всю жопу клизмами очищающими утыкай.

Одним словом, после долгих лет, проведённых в мучительных раздумьях, Гвидон осознал, наконец одну простую и давным-давно всем понятную вещь. Допёрло до него, что вышеупомянутый колдун вполне может оказаться причастным ко всем безобразиям, что творятся с его дочерью. Разозлился тогда царь не на шутку и вызвал колдуна на допрос. Но тот, разумеется, забил на все царские требования большой и широкий клин: рассмеялся ехидно в лицо гонцам, пробормотал нечто, отдалённо напоминающее «Болт вам, уроды!» — и растворился в воздухе.

Разгневался тогда Гвидон на колдуна уже сверх всякой меры и объявил во всеуслышание конкурс. Кто, дескать, колдуна злого, что на горе живёт, изведёт со свету, а дочку мою, Несмеяну, рассмешит — того я торжественно назначу своим преемником, царевну за него замуж выдам — насовсем, с коленями, сиськами и волосами разными. И ещё мешок плана дам — в довесок, значит, и чтоб нескучно было.

Дураков на такое поручение, надо сказать, мало нашлось. Мешок-то плана, конечно, многих интересовал, но вот дочка царская, Несмеяной прозванная, с коленями, сиськами и волосами всякими своими никому и на хрен не сдалась. А уж про малопочётный трон задрипанного царства — про него и говорить не след, он и вовсе всех потенциальных кандидатов в радиусе пяти дней непрерывного марафонского бега распугал. Да ещё и Гвидона этого фиг проссышь, не, ну его на хрен. Мужик-то он, конечно, неплохой, но всё же и торчок тоже изрядный — вдруг ещё и казнит ненароком с поручением не справившегося? С измены-то.

Так что единственным подписавшимся на всю эту авантюру до поры до времени оставался один только Кащей Бессмертный. Ему вообще по фигу было, на что подписываться, лишь бы выпить на халяву дали, а казни, сами понимаете, и вовсе были ему до одного места — Бессмертный, всё ж таки. С поручением он, естественно, не справлялся с завидной регулярностью — рассерженный Гвидон даже казнил его раза три или четыре, да всё было бесполезно.

И одному богу известно, доколе бы это безобразие могло продолжаться, если бы не занесло в этот Лес в одно несчастное утро старого нашего знакомого — Принца...   » 

Комментарии

	[1]	Следующая
1  2  3  4  5  6  7  8  Все страницы