Эссе о безысходном

Кажется, в настоящий момент ей больше всего на свете хочется одного. Взять меня за плечи, с силой развернуть к себе — чтобы я, наконец-таки, оторвал свой взгляд от каких-то невообразимых далей и посмотрел ей в лицо. Я просто чувствую исходящее от неё недовольство и удивляюсь, почему же до сих пор не прозвучал этот извечный, разгневанно-недовольный вопрос: «Чёрт возьми, ты со мной разговариваешь или с тем деревом?!» Ну, или что-нибудь в том же духе.

Но ничего, терпит. Негодует про себя, смотрит на меня искоса, как на идиота, надеется всё-таки поймать мой взгляд, хоть на мгновение, — но молчит.

Может быть, в другой ситуации её терпение уже давно бы закончилось. Быть может, она вообще предпочла бы не иметь дела с таким невразумительным собеседником, как я. Или даже отказалась бы существовать дальше до тех пор, пока меня не четвертуют или, на худой конец, не экстрадируют куда-нибудь подальше, с глаз её долой. Всё может быть.

Но кроме нас с ней в этом мире, похоже, никого больше нет. Так что ей волей-неволей приходится терпеть меня таким, какой я есть — со всеми моими заходами и причудами, без всяких четвертований и экстрадиций. Просто слушать мой грубоватый, некрасивый голос, нарушающий окружающую тишину какими-то невероятными баснями и выдуманными историями. Всё лучше, чем оставаться одной в этом, в принципе, дружелюбном, но очень уж одиноком мире.

Да, да, я вижу тебя. Боковым зрением вижу ореол твоих белоснежных кудрей, какой-то забавный и слегка неуместный, но в то же время невероятно очаровательный, нимб. Украдкой бросая на тебя взгляд, когда ты этого не видишь, я замечаю твой заострённый, горделиво вздёрнутый носик. Глаза у тебя голубые, а губы сложились в слегка недоумённую, но всё же улыбку.

И мне кажется, весь этот новорожденный (или вовсе не рождённый) мир полон тобой. Я слышу твоё дыхание. Слышу, как мягко всхлипывает пыль под твоими босыми ногами. Чёрт возьми, по-моему, в этом мире нет ничего более прекрасного, чем пара твоих острых коленок. А что, интересно, могло бы быть прекраснее?

Разве что вся совокупность твоего организма... тьфу ты, как пошло это звучит. Одним словом, ты прекрасна. Ага.

Так и идём. Когда она начинает говорить, я всё-таки поворачиваю голову в её сторону — ровно настолько, чтобы не показаться совсем уж непроходимым хамом. (Впрочем, жест скорее символический, потому что непроходимее дальше уже некуда.) Мой взгляд скользит, не останавливаясь нигде дольше, чем на одно мгновение, избегая встречаться с её взглядом — и такое положение вещей, кажется, злит её ещё больше.

Интересно, как всё это выглядит со стороны? На кого я похож — на отчаянно стесняющегося недоумка, или на высокомерного сноба, который слушает собеседника исключительно из вежливости, но ему настолько по фигу, что он даже не стесняется этого показывать?

Какая, в сущности, разница?

И вдруг она тихонько вскрикивает и останавливается. Недоумённо поводит плечами и морщит свой очаровательный носик.

— Кажется, я подцепила занозу, — говорит она, поднимая ногу в тщетной попытке разглядеть свою пятку.

Очередная уловка? Но ничего не поделаешь.

— Давай посмотрю, — говорю я и становлюсь на колени. Она некоторое время медлит, затем протягивает мне свою ногу. Я, отчаянно стремясь не встречаться с нею взглядом, беру в ладони её маленькую, изящную, слегка припорошенную дорожной пылью ножку.

Это наслаждение. Больше всего мне бы хотелось сейчас прижаться к ней щекой, но подобной роскоши я себе никак не могу позволить. Меня словно пронизывают электрические разряды, но я — с великим трудом, надо сказать — беру себя в руки и начинаю осмотр внешней поверхности её стопы.

Нет, это не было уловкой. Действительно заноза. Извлечь её не составляет никакого труда, что я и делаю. С большой неохотой отпускаю её ногу... и тут случается необратимое.

— Спасибо, — говорит она. И нежным, но властным движением вдруг обхватывает мою голову, поднимая её так, что наши взгляды всё же вынуждены встретиться.

Зря ты так, девочка. Вот теперь дороги назад уже не будет. Вот теперь тебе станет по-настоящему страшно.

В её глазах можно утонуть. Их голубые бездны обещают столь многое, что от головокружения, кажется, можно и вовсе лишиться разума. В них чудятся мне неведомые дали, манящие просторы, шёпот родника в весеннюю ночь и ласковый шелест листьев в тихий безоблачный день.

В моих глазах нет ничего.

В этом мире нет, и никогда не было, никаких зеркал. Но я точно знаю, чтó может увидеть неосторожный собеседник, который отважится в них заглянуть.

Мои глаза — две зияющих двери в пустоту. В их чёрной бездне таится страх — пустота, ярость и беспредельное одиночество. Даже чёрные глубины космоса не столь безмолвны. Даже разверзнувшаяся под вашими ногами пропасть не столь безысходна. Даже все арктические льды не заключают в себе такого холода.

И всё это теперь твоё, девочка. Навсегда.

Только что наша прогулка не казалась тебе чем-то из ряда вон выходящим. Словно уснуть в своей кровати, а очутиться — даже не проснуться, а именно очутиться — в каком-то другом непонятном мире, наедине с немного угрюмым, но в целом дружелюбным, собеседником — это вполне нормально.

Но сейчас ты всё вспомнила. И осознала тоже всё — и даже чуть больше. У существа, которое всё это время шло рядом с тобой, попросту нет ничего общего с человеком. Даже несмотря на весь его человеческий облик. Несмотря на забавные истории, которые оно рассказывает.

В моих глазах нет, и не может быть, ничего человеческого.

Прости меня. Я обещал тебе выход — и я мог тебе его дать. И спасти тем самым себя самого. Но одно твоё движение погубило нас обоих.

Скоро ты проснёшься, девочка. Проснёшься, и навсегда постараешься забыть свой странный и пугающий сон. Забыть мои глаза. Мой голос. Холодные, недолгие прикосновения моих рук.

Но ты никогда не сможешь избавиться от этой тягостной пустоты, в которую ты по незнанию заглянула. Она навсегда останется с тобой.

И я — я тоже всегда буду рядом. К сожалению.

Ты покинешь этот мир. Быть может, даже сможешь прожить нормальную, человеческую жизнь, почти не обращая внимания на ту частичку пустоты, что внезапно поселилась в твоём сердце.

А мне деваться некуда. Я навсегда останусь здесь. И у меня нет никакого выхода, кроме как любить тебя. Вечно. Без всякой надежды. Ведь красавицам и чудовищам не место в одном чертоге.

А в моих чертогах и вовсе нет места никому.

Прости. Но не прощай — мы теперь всегда будем неразлучны.

Вы все теперь здесь. В моём сердце. В центре этой холодной, вязкой пустоты, в которой вы отчаянно барахтаетесь, но не можете вырваться из её цепких ледяных объятий. И ваши попытки так же безнадежны и безысходны, как моя любовь к Ней.

И если вам когда-нибудь приснится, что вы идёте по какой-то дороге с незнакомцем, упорно избегающим встречаться с вами взглядом — лучше не смотрите ему в глаза. Кто знает, что вы в них увидите.   » 

Комментарии

	[1]	Следующая
1  2  3  4  Все страницы